Art-eco.ru : ПРО ЧАЙ

Пить хороший чай — это вид чистейшего счастья!

Перейти к содержанию рубрики «Чай и чайная торговля»

Гл. 19. Распространение чая в России

Избранные главы из книги Субботина А П. «Чай и чайная торговля» (СПб., 1892)

§7о. В России слыхали о чае еще раньше, чем он у нас появился; как только начались сношения с Сибирью, и русские стали бывать близ китайской границы, они не могли не знать о чае; есть сведения о том, что побывавшие в Китае в 1567 г. казачьи атаманы Петров и Ялышев, перечисляя виденные ими растения, описывали одно, которое по всем приметам и есть чай. При том же в Сибири употребление чая было известно гораздо ранее, особенно в восточной, соприкасающейся с Китаем. Когда русские проникли за Байкал, то нашли у бурят кирпичный чай в качестве ежедневной пищи; есть указания, что в Нерчинский округе и др. места Сибири чай проник самостоятельно из Монголии и распространился до Урала.

Собственно в России или в тогдашнем Московском Государстве познакомились с чаем, и при том против своей воли, только в 1638 году. Это знакомство началось, как и в других странах прежде всего благодаря дипломатическим отношениям и этикету. В этом году посольство, отправленное из Москвы к Алтынским ханам на озере Упса, было угощаемо чаем. Затем при отъезде посольства, оно было одарено, в обмен за подарки Московского царя, чаем; хотя посол Василий Старков отнекивался от такого ничтожного и бесполезного, по его мнению, предмета, как чай, но ему, к вящему неудовольствию, все-таки было навязано 200 бах-ча (бумажных пакетов с чаем), по ¾ фунта в каждом, всего около 4 пудов, ценою в 100 соболей или, по тогдашним ценам, в 30 рублей. Делать было нечего: пустой и нежелательный дар быль доставлен в Москву, где был испробован, понравился и вошел в употребление при дворе, потом у бояр и других богатых людей.

В 1654 г. был послан в Китай из Иркутска боярский сын Федор Исакович Байков, который в своем статейном списке рассказывает, между прочим, о том, как китайцы подносили ему чай, вареный с молоком и коровьим маслом. После Байкова из Москвы отправлен был в Китай для переговоров грек Николай Спафарий, который, по возвращении оттуда, написал обширное сочинение, по китайским и европейским источникам, о Китае. Между разными любопытными известиями в сочинении этом помещено довольно обстоятельное сказание о чае. Спафарий пишет: «Трава чай нигде не родится такая, что здесь (в Китае), и для того опишем, как родится»… Следует описание растения и способ его приготовления «ради варенья чая». «Китайцы то питие зело похваляют: сила и лекарства от него всегда извещает, потому день и ночь они пьют и гостей своих потчуют». Спафарий пробовал пить и говорить, что чай есть «питье доброе, и когда привыкнешь — гораздо вкусно».

Это еще более расположило тогдашнее русское общество к новому напитку. Как всегда – из высших слоев потребление чая стало переходить и в народ. Колыбелью чаепития была та же Москва, где в конце XVII века чай стали продавать в лавках вместе с другими обыденными товарами.

Из Москвы, как из центра потребления, чай начал волною разливаться по другим городам; сперва он проник в большие города, потом в малые и наконец – в села, где он становится своего рода культурным напитком в среде сельских и деревенских богатеев.

В XVIII веке привоз чая делается настолько заметным, что правительство обращает на него внимание как на удобный предмет для увеличения казенного дохода; особенно заметное распространение, по некоторым данным, имело место в начале 20-х  годов этого столетия; так – по нижегородской явочной книге 1722 года о товарах, явленных купцом гостинной сотни Яковом Пушниковым, торговавшим всевозможными предметами, заморскими и китайскими, чая в привозе не показано, но в первом тарифе, изданном в 1724 году, уже значится «чай всякий», как товар, ввозимый и вывозимый по европейской границе; значит чай стал распространяться в соседних с Московским Государством странах, по всей вероятности в тех, где обитало славянское племя.

Распространение чая находилось в тесной связи с теми передвижениями, которые так часто совершал русский человек на обширном пространстве своей неизмеримой родины. Можно с достоверностью сказать, что из сельских жителей первые познакомились с чаем те, которые живут по большим трактам; в селах, на бойких трактах, во многих домах, даже в таких, где сами чаю не пили, стали заводить самовары для проезжих, так что во многих местах водворение самовара предшествовало потреблению чая; проезжие, особенно помещики и торговцы, возили с собою особые погребцы с чаем, сахаром, посудою и др. принадлежностями; для этих лиц чай сделался необходимостью и усладою долгого пути; чаепитие сокращало для них томительное ожидание на станциях и в др. пунктах. Они же познакомили с чаем и другое население, с которым приходили в соприкосновение, так что отчасти являлись пионерами чайного дела, равно как и городские трактиры, в которых чай быстро получил право гражданства.

В среде простого народа чай, за редкими исключениями, считался недоступным предметом роскоши, тем более, что денег в народе было мало, еле хватало на подати, да на покупку соли, гвоздей и т. п.; народ покупал очень мало, так как большая часть потребностей удовлетворялась личным трудом; где же было думать о такой прихоти, как чай, потребление которого предполагает при том большее количество свободного времени, чем было в распоряжении крестьянина, а также некоторый достаток; при том введение чая в жизненный обиход требовало немалых затрать – на покупку самовара, посуды, сахара, на уголь и проч., – затрат непосильных для большинства крестьянских хозяйств, с их скудными покупными средствами; если уж теперь эти средства недостаточны для удовлетворения всех необходимых потребностей, то лет 40-60 назад нечего было и ожидать, чтобы средний крестьянин мог истратить даже рубль лишний на такую прихоть, какою представлялся чай в глазах крестьян. Должно было пройти много времени, пока чай стал распространяться в масс народа.

До половины XIX века только в Сибири и у кочевых народов был уже в ходу кирпичный чай. Но киргизы, которые теперь считаются такими усердными чаепийцами, лет 20 назад пили его очень мало, и то только более богатые; с падением же скотоводства и с обеднением их чай, не только кирпичный, но и байховый, как дешевая пищевая замена, стал все более распространяться между ними и теперь стал всеобщим повседневным напитком в степи.

Во внутренней России хотя и давно употреблялся байховый чай, но только, как указано выше, людьми более состоятельными. В начале    XIV века кирпичного чая потреблялось вдвое больше, чем байхового; потом это отношение все более изменялось в пользу последнего. С половины XIX века, с развитием фабричной промышленности, с переходом от натурального хозяйства к денежному, — наконец с освобождением крестьян, чай начинает входить в обиход у простого рабочего народа, сперва – у фабричных рабочих, ямщиков, извозчиков, ремесленников, прислуги, потом – у крестьян даже средней состоятельности в местностях, не очень удаленных от больших центров. Барон А. Гакстгаузен, путешествовавший по России в 1843 году вдоль главных путей, говорит, что чай распространен в порядочных крестьянских домах и все более становится любимым напитком русских.

В глухие и отдаленные деревни чай проник, как и следовало ожидать, гораздо позднее; даже теперь, в самом конце XIX века, есть много селений, особенно в северных губерниях, где нет ни одного самовара.

В первое время, в деревнях, богатые мужики еще не знали способа употребления чая, а держали его ради моды и для угощения; при этом бывало, что чай заваривали примитивным способом: всыпали целый фунт в котел и варили как траву или как суп, пока им не был указан надлежащий способ. Такая ошибка и профанация чая повторялась не только в России, но и в других странах – в той среде, где чай только начинал входить в потребление.

Чай медленно, но упорно входит в употребление народных масс, так как оказался хорошим подспорьем к пище крестьянского населения. Известно, как плоха и недостаточна эта пища, если бы она не пополнялась чаем, то организм наших земледельцев быстрее бы истощался. К сожалению, до сих пор целые миллионы русского населения еще не вкусили чайной цивилизации; пьют чай более всего в подгородных селениях, в промышленных районах, а в чисто земледельеских и в отдаленных местах – только меньшинство, более зажиточное, особенно в малоплодородных местах, а также в обитаемых раскольниками, большинство которых еще недавно считало чай за греховное зелье, как и табак. В меньшем употреблении чай также у малороссов. Особенное значение имеет чай в пище татарского населения внутри России; в татарских селениях питье чая распространено почти сплошь и составляет довольно значительный расход – около 50-60 рублей на каждый двор, так что для малосостоятельных дворов обращается в разорительную прихоть. Зато в остзейском крае и в немецких колониях внутри России главным напитком является кофе, хотя и здесь чай начинает понемногу входить в употребление.

В начале XIX века Россия окончательно заявляет себя чайным государством. При всем ее политическом отличии от Англии и при обоюдно-враждебном настроении обеих стран в сфере восточной политики, они сливаются в общей трогательной симпатии к чаю. В то время, как почти вся Европа, от Эйдкунена до Лиссабона, пьет кофе или шоколад, англичане и русские предпочитают чай, и это несмотря на то, что одни живут в сыром, умеренном климате, а другие – в сухом и отличающимся большими крайностями тепла и стужи.

Прежде всего, еще в прошлом столетии, потребление чая развилось на постоялых дворах и почтовых станциях, особенно на бойких трактах, что прямо вызывалось потребностью многочисленных проезжающих извозчиков, ямщиков и т. п. народа, чай сталь здесь неизбежным элементом; дорога была немыслима без этого подкрепляющего напитка («с дорожки чайку напиться»), что впрочем понятно при продолжительности остановок на станциях и на постоялых дворах. На больших трактах, где большой разгон лошадей, где проезжим приходится ждать их по нескольку часов, а в менее счастливых случаях – по суткам, чай является спасительным средством, скрадывающим тоску и скуку долгого ожидания, успокаивающим нервы, расстроенные длинною дорогою, особенно когда еще не существовало рельсовых путей, а сухопутные тракты далеко не были похожи на паркет, что остается в силе и теперь для доброй половины России. Большим подспорьем является чай также для моряков во время долгого плавания, для путешествующих по степям и среднеазиатским пустыням, где при недостатке воды без чаю пришлось бы плохо.

В последние годы в разных больших центрах распространяются народные трактиры, столовые и чайные, где воспрещена продажа крепких напитков; подобные же заведения появляются и в мелких поселках. Главными местами для потребления чая служат в настоящее время трактиры, рестораны и буфеты всякого рода, особенно в провинции, гостиницы, постоялые дворы и съестные лавки, почтовые станции, заезжие дома в селениях, палатки на народных гуляньях и ярмарках и т. п.

Самое распространенное потребление — в простонародных трактирах, где чай подается парами, или по числу лиц, а также порциями.

В съестных лавках и на постоялых дворах чай еще дешевле, при чем если его спрашивает артель, то берут гуртовую цену с уступкой.

В центре внутренней торговли чаем – на Нижегородской ярмарке –  для народной чайной устроено особое каменное здание, где за 3 коп. отпускают порцию чая с 3 кусками сахара, так что каждый стакан обходится от ½  до 1 коп.; в 1885 г. было отпущено по тыс. чайных порций, в 1886 г. –  107,5 т., в 1887 г. –  130,8 т., в 1888 г.— 150,1 т., в 1889 г. –  190 т., т. е. за 5 лет потребление увеличилось почти вдвое.

В среде состоятельных потребителей прежде отдавалось предпочтение цветочным чаям, как более ароматичным, перед черными; но в последнее время цветочные чаи вытесняются черными, и потребление их становится более редким и случайным. В малосостоятельных классах, при дороговизне хорошего чая, распространяются плохие сорта его, с посторонними примесями, а также чайные суррогаты.